December 10th, 2004

toucan

Двадцать лет спустя

списано у alexandr_g

Пока люди, те самые, которые не понимают, предъявляют счёт Судьбе за своё жуткое босоногое детство, злых пионеров и осколки бутылочного стекла в чёрном пруду, в моей благодарной памяти всплывает другой неотъемлемый атрибут тогдашней жизни. Назывался он - Дом Пионера. Трёхэтажное здание старинного особняка было отдано на откуп нам, вихрастым и быстроглазым. Я выходил из дома, поворачивал из ворот нашего двора налево, потом, от трамвайной остановки на углу, опять налево и вприпрыжку бежал туда, где было так много всего, детского. Да-да, было такое время, когда мальчишка мог бегать просто так, с улицы на улицу, из переулка в подворотню, самокат и китайский электрический фонарик, дебри заброшенного парка, где можно было построить шалаш и, сидя в его полутьме, рассказывать друг другу всякую всячину из дивного детского мира. А в мире этом были детские книжки. Ах, какие же книжки были в нашем детстве. По выходным я не шёл, я бежал в читальный зал при библиотеке Дома Пионера, брал растрёпанную книжку и, забравшись в укромный уголок между крайней полкой с подшивками каких-то журналов и окном, погружался в волшебный мир. Вы когда-нибудь читали Дюма? Ручаюсь, что нет. Есть у него история жизни четырёх друзей мушкетёров, изложенная в нескольких томах, и я помню даже и сейчас, как я читал, сидя в волшебном коконе, хранившем меня, "Двадцать лет спустя". Честное слово, помню. Помню даже цвет пожелтевших страниц, помню сбившиеся, расслаивавшиеся уголки обложки, помню название, выведенное с завитушками и вензелями облупившимся золотом на обложке. "Двадцать лет спустя". До сих пор слова "оранжерея" и "павильон" вызывают у меня стойкую ассоциацию с воротниками из испанских кружев и стальными клинками шпаг...

На возражение, что теперь жить куда лучше и мир, в котором ты можешь пойти и купить любимую книжку устроен куда правильнее, чем тогдашний, я отвечу: "Может быть". Я не знаю. Может быть... Я вот только приведу вам пример. Каждый, кто ездил по улицам американских городов, видел раздавленных белок. Наверняка видел, как белка, очертя голову, бросается под колёса машин, чтобы прошмыгнуть на другую сторону улицы, видел, как мчится она, помогая себе хвостом, мчится, лавируя между машинами, чтобы добраться до вожделенного жёлудя или ореха. Вы представляете себе вкус этого ореха, добытого с риском для жизни? Нынешнее же устройство мира таково, что белке нет нужды прыгать на бетонную арену цирка и сражаться за свою беличью жизнь, получая в качестве награды за повседневное геройство орех. Нет. Наша сегодняшняя сволочная жизнь сажает белку в беличье колесо и заставляет её бежать на месте. Run, дорогая белочка, run... Rush, белочка, rush... А когда ты выбьешься из сил, мы дадим тебе орешек. Кушай на здоровье.

А теперь скажите мне, вкусен ли этот орех? Вкусен ли он так же, как добытый на другой стороне дороги? Тому, кто ответит, что разницы во вкусе никакой, я скажу так: "Вы будете крутить беличье колесо всю свою беличью жизнь".